petru_her, тонкий ценитель алкогольных напитков, прекрасно написал про ром. Поскольку у меня с ромом связаны определенные ассоциации, я решил рассказать эту байку.

В 1958 году я окончил школу и сдавал вступительные экзамены в институт. Вернувшись домой после экзамена, я узнал, что вечером к нам придет в гости дальний родственник из Ленинграда, точнее из Ломоносова.

Гость пришел и принес в качестве гостинца бутылку черного рома чехословацкого производства. Тогда импортные напитки начали появляться в советских магазинах, но очень редко и в большинстве случаев из-под прилавка.

Итак, мы вчетвером сели за стол. Мама не пила, а только понюхала экзотический напиток, а мы втроем под хорошую закуску и интересный разговор - гость был инженером по монтажу металлоконструкций и работал тогда на строительстве Лнинградской АЭС - эту бутылку уговорили. Пили мы его без всяких затей, также как пили бы на его месте водку, то есть наливали в 50-граммовые рюмки, чокались, опрокидывали, закусывали. Основной тост был за то, чтобы я успешно сдал экзамены.

Позвольте сделать отступленье назад мне с этой же строки, чтоб дать немного объясненье, почему меня, 17-летнего вьюношу, посадили на равных за стол со взрослыми людьми и наливали тоже на равных. Мой папа придерживался принципа, что детей надо обучать пить смолоду, что пить надо уметь, а любое умение приходит с опытом, что время от времени умеренно выпивать полезно для здоровья и что, самое главное, человек должен научиться себя контролировать, знать свою норму и уметь во-время остановиться, чтобы в чужой компании не осрамиться. Мама, если честно признаться, была не в восторге от этой практики теории, но с ней смирилась. Надо сказать, что папина теория блестяще оправдалась, пьяницей я не стал, научился оценивать свое состояние и с сожалением сказать себе «стоп».
Эту теорию я впоследствии применил по отношению к своему сыну.

Гость ушел, все легли спать, но мне стало муторно. Потом я все-таки заснул, а утром к девяти отправился в институт, чтобы узнать свою экзаменационную оценку. Возле доски приемной комисссии стояла толпа абитуриентов и их родителей в ожидании, когда же вывесят лист с оценками. Я почувствовал, что ждать больше невмоготу и отправился в туалет. Когда я вернулся, у доски объявлений уже никого не было. Я нашел список, свою фамилию и оценку и отправился домой.

После этого на протяжении многих лет запах черного рома вызывал у меня позывы к рвоте. Этот чехословацкий ром вскоре появился в открытой продаже, но спросом не пользовался, тем более, что бутылка 0,5 стоила 4,50 – дороже водки.

Эта история имеет продолжение. Года через два, когда я был уже студентом, отец достал мне путевку ма две недели в профилакторий издательства «Звязда» на озере Нарочь. Это был райский уголок посреди леса на берегу прекрасного озера. Там были дощатые домики, капитальное здание кухни и столовой и пристань с гребными лодками и катером.

Я устроился помощником к заядлому рыбаку, молодому журналисту, фанатичному охотнику на щук. У него были самодельные блесны, сделанные из серебряных ложек. Дома у него, по его словам, была огромная коллекция щучьих зубов. Я же к рыболовству страсти не питал. Мы вставали в пять, брали лодку. Я садился за весла, а он командовал, куда грести, и забрасывал спиннинг или пускал его дорожкой за движущейся лодкой. Он был действительно мастер. Каждый раз он ловил от двух до четырех щук среднего размера. Моя пассивная роль его устраивала, все лавры доставались ему. Кстати, однажды он поймал огромную щуку весом 5,800, но мне пришлось включиться в процесс ее вытаскивания, я схватил ее под жабры, а там у нее был известковый нарост, как зубы. Я тогда здорово поранил пальцы. К девяти мы возвращались и шли на завтрак, а потом досыпать. Рядом в деревне жила семейная пара из Минска, симпатичные люди средних лет, любители рыбы и компании. Рыбаки приносили им пойманную рыбу, а они ее готовили на костре, и потом все вместе ее ели. Без выпивки тут обойтись было никак нельзя. С этим делом, в принципе, проблем не было. Недалеко от нас располагалась закусочная, где продавалось спиртное без наценки. Это был павильон, сделанный из металла и проволочной сетки. Он сильно напоминал вольер и поэтому все называли его «зверинец». Вдруг что-то случилось, и в зверинце и окрестностях пропало всякое спиртное, кроме этого злосчастного чешского рома. Мы, правда, все-таки нашли другой источник, но туда, однако же, приходилось посылать гонца на велосипеде.

Вечером у костра собиралось довольно много народу. Удочники приносили мелкую рыбешку. Ее, не чистя, завязывали в марлю и бросали в уху. Потом вытаскивали, давали остыть, развязывали марлю и выбрасывали содержимое терпеливо поджидающим этого момента котам. Затем в котел клали щучьи головы и хвосты. Когда голова хорошо вываривалась, наш охотник за щуками вытаскивал из нее челюсти с зубами. Для коллекции. На второе была жареная щука. Постное масло добывали на кухне профилактория.

Контингент отдыхающих состоял, в основном, из работников типографии, которые много лет знали друг друга и были постоянными собутыльниками. Достойные и приличные люди. В штате профилакториия был фельдшер с огромным опытом, который постоянно работал в медпункте типографии, а на лето выезжал в профилакторий. Тоже, кстати, выпить не дурак. Он пользовался всеобщим уважением - его называли доктором. У него была отдельная комната-медпункт. Там стояли кушетка, стол, стеклянный шкаф с лекарствами и койка за ширмой, где он спал.

Как-то после обеда я пошел на пляж и стал свидетелем невероятного события. Один из ветеранов полиграфии купался на мелководье – вода была очень холодная. Вдруг он задергался, затрепыхался и выбросил на берег угря, большого, килограмма на полтора. Он поймал угря руками! Угорь, извиваясь, как змея, быстро пополз по направлению к воде, но не тут то было. Его перехватили двое других ветеранов. Потом они быстро оделись и ушли с пляжа.

Назавтра мой сосед по комнате Коля с самого утра стал жаловаться на плохое самочувствие, головную боль и слабость. Коля был молодой, но квёлый, типичный ипохондрик. Он мне так надоел своими жалобами, что я сказал:
- Чего ты мне это рассказываешь? Иди к доктору, расскажи ему. Он тебе даст лекарство.

И Коля пошел. Минут через 15 он возвратился веселый, глазки блестят.
- Ну что, дал тебе доктор лекарство?
- Да, он мне дал таблетку анальгина, хотел дать воды запить, а графин пустой. Так он махнул рукой, достал начатую бутылку рома, налил мне полстакана и говорит: "На, запей!"

За завтраком я узнал подробности вчерашних событий. Друзья отправились на кухню и попросили угря зажарить, взяли в зверинце 4 бутылки рома и отправились к доктору, чтобы у него в спокойной обстановке этого угря съесть.

Все-таки ром был действительно настолько гадостным, что даже эти люди не смогли допить его до конца!