Прочел очерк "Фрида" моего дважды земляка (я также из Белоруссии и тоже живу в Израиле) giborа и, конечно же, много чего вспомнил. В лагерь я тоже ездил, правда не 30, а 50 лет назад. Об этом я еще напишу. Гораздо чаще, чем в лагере, я сталкивался с открытым антисемитизмом в школе, причем особенно в 5-6 классах. Это было как раз то замечательное время, когда «разоблачили» врачей-вредителей. Видимо, этот вопрос активно обсуждался в семьях и автоматически перешел в школу. Позже, после смерти Сталина, открытый антисемитизм на какое-то время притих. Все знали, кто есть кто, но вслух еврейский вопрос не обсуждался. В школе, в отличие от лагеря, ты проводишь большой кусок жизни. Там у тебя есть враги и друзья. И хотя в старших классах открытых столкновений не было, самым счастливым днем в моей жизни был день получения аттестата.

И поминая недобрым словом школу, я хочу рассказать об учителях, которых до сих пор я время от времени вспоминаю. Я назову их имена и фамилии – вдруг кому-нибудь из их учеников попадется на глаза этот текст.

Как можно узнать из моего «профайла», я учился в Минской школе N 4 с 1948 по 1958 год. Она располагалась на углу улиц Красноармейской и Кирова рядом с библиотекой имени Ленина. Как и абсолютное большинство школ в Минске в то время, она была русской. Когда я в эту школу поступил, было раздельное обучение. Классе в пятом был совершен возврат к смешанному обучению. Половину девчонок из школы N 2 перевели к нам, в четвертую, а половину пацанов из нашей школы – во вторую.

Процесс объединения был очень болезненным, особенно страдали девчонки, имели место случаи совершенно дикого хулиганства, но постепенно все пришло в определенное равновесие. Наша школа имела репутацию хорошей, она находилась в центре, и в ней училось довольно много детей «ответственных работников».

Большинство учителей были людьми среднего и старшего возраста. Я здесь назову только тех, кого с благодарностью вспоминаю.

Леонард Мамонтович Филиппович учил нас русскому языку и литературе в 5 – 7 классах. И научил большинство учеников писать без ошибок и уважать русскую литературу XIX века. Высокий, худощавый, волосы с проседью. В восьмом классе его заменила другая учительница. Позже мы узнали, почему. Оказывается, у него не было высшего образования, поэтому он не имел права преподавать в старших классах. Он не учился в пединституте, а окончил всего лишь гимназию до революции. Случайно выяснилось, что кроме русского языка он прекрасно знал французский, немецкий и латынь, а также хорошо играл на скрипке. Писал каллиграфическим почерком с нажимом, пером «рондо». В контрольных работах часто вместо подписи изображал скрипичный ключ.Тут следует напомнить, что в школе тогда писали простыми ручками, обмакивая перо в чернила. Когда я уже окончил школу, мама проговорилась, что Леонард немало посидел в тюрьме.

Семен Семенович Белобородов преподавал историю древних и средних веков. Знал ее блестяще, цитировал наизусть «Одиссею» и «Илиаду». Азартно рассказывал о Кромвеле. Семен Семенович - худой блондин маленького роста, очень быстрый и подвижный. всегда элегантный. Рассказывая, он метался по классу. Внешностью и прической он был похож на генералиссимуса Суворова.

Илья Ильич Кухарев - учитель белорусского языка и литературы и завуч. Согласно всеобщему мнению этот предмет считался абсолютно бесполезным и даже вредным, поскольку он очень близок к русскому, но имеет другое правописание. Носители белорусского языка приобретают характерный акцент, который мешает в этом русскоязычном мире. Он мало того, что научил меня белорусскому языку, а еще и привил к нему любовь и уважение. Уезжая в Израиль, я взял с собой не очень много книг, но среди них есть томик стихов Якуба Коласа и собрание сочинений Владимира Короткевича на белорусском языке.

Зиновий Ильич Савиковский, по инициалам и по прозвищу ЗИС. Учил нас математике в старших классах. Внешностью походил на своего тезку Зиновия Гердта. Вьющиеся седые волосы с большой залысиной. Слегка картавил. Он был одним из лучших учителей математики в городе. Игнорируя слабых учеников, он основное внимание уделял сильным. Меня он научил понимать изящество математики как науки, за что я ему очень благодарен.

Ия Петровна, фамилию, к сожалению, не помню. Очень полная строгая женщина, чем-то мне ее напоминала Федосеева-Шукшина. Говорила на уроках очень тихим голосом, но почему-то ее всегда было прекрасно слышно. Блестящий учитель химии, прекрасно ставила опыты. Благодаря ей я до сих пор помню основы неорганической химии.

Лидия Яковлевна Каданская - наш классный руководитель в 8-10 классах и учитель физики. Кроме того, что она знала физику, она в трудную минуту всегда была готова защитить своего ученика.

Самое главное, все эти учителя не только знали свой предмет – они умели учить и уважали тех, кто учится.

Было еще множество других учителей, писать о которых я не буду.