Апрель, 15, 2008
Вильна в конце XIX века @ 21:40
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) steissd дал ссылку на очень интересную книгу: А.И.Спиридович. "Записки жандарма"Спиридович, Александр Иванович (1873, Архангельск - 1952, Нью-Йорк), генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. Он занимал высокие посты в жандармерии. Последняя его должность - начальник императорской дворцовой охраны, где он становится непосредственным свидетелем краха российского самодержавия. После 1917 г. Спиридович - в эмиграции, сначала в Париже, а затем в США.
Книга любопытна во многих отношениях. Ниже я привел отрывок, где описывается обстановка в Вильне в конце XIX века.
В тот год я выбрал скромную вакансию в квартировавший в Вильне 105 пехотный Оренбургский полк. 4 августа 1893 г. в Красном селе у царского валика мы были произведены в офицеры.
Оренбургский пехотный полк стоял в Вильнe.
Наш полк, как и все войска виленского военного округа, учился серьезно.
Отношение к солдатам было не только хорошее, но даже сердечное.
Солдат поверял офицеру свои нужды и часто секреты. Битья, как системы, не существовало... Вопроса национальностей по отношению солдат не существовало: офицеры относились одинаково ко всем без различия 25 вероисповеданий, и занятие привилегированных мест ротных писарей евреями было самым обыкновенным делом.
Вообще же национальный вопрос в Вильне был злободневным явлением. Главным являлся польский вопрос. У нас в полку запрещалось говорить по-польски; в дивизии преследовались польские бородки. Существовало процентное отношение офицеров-поляков к общему числу. Офицеры не принимались польским обществом, за что отплачивали недружелюбием к полякам вообще.
Взаимная антипатия между русскими и поляками была очень сильна. Она выявилась с особой силой тогда при постановке и открытии памятника усмирителю в Литве польского бунта генералу графу Муравьеву. Последний, как известно, принявшись за усмирение серьезно, покончил с ним быстро и с меньшими на Литве жертвами, чем того достиг в Привислянском крае более гуманный, как говорили, граф Берг.
Постановка памятника подняла старые споры. По городу ходили слухи, что поляки взорвут памятник. Однако все обошлось благополучно. Правительство, щадя самолюбие офицеров-поляков, распорядилось тогда не привлекать их на торжество открытия, что и было исполнено.
Литовского вопроса в то время как бы не существовало. Все литовцы с некоторой гордостью называли себя поляками, поляки же Привислянского края не признавали за поляков не только литовцев, но и виленских поляков, говоря про них: "То какой он поляк, он виленский".
Польско-русская вражда не отражалась, однако, на отношениях офицеров к офицерам-полякам у себя в полку: с ними мы дружили отлично, служили они образцово и товарищами были хорошими.
Еврейский вопрос стоял во весь свой колоссальный рост, но не был так болезнен, как польский. Офицеры были окружены евреями: портной еврей, сапожник еврей, подрядчики и поставщики евреи, фактор еврей, деньги в долг дает еврей, всюду евреи, евреи и евреи, и многие весьма симпатичные. И по отношению их офицеры были настроены доброжелательно.
Религиозная рознь существовала несомненно, но тогда она не обострялась. Но перед каждой пасхой шли разговоры о том, что опять какая-то еврейка где-то скрала или пыталась скрасть какого-то христианского мальчика для надобностей своей пасхи. Кто, где, что и как, никто не знал. И почти в каждой офицерской семье, где был ребенок мальчик, перед пасхой предупреждали денщика, чтобы он лучше смотрел за ребенком и одного его за ворота не выпускал: детей воруют. Так говорили, такова была людская молва. Кем и чем она питалась, нас тогда не интересовало; городское население этому верило, верили и мы, офицеры, верили и солдаты...
Жизнь гарнизона протекала между службой, городскими знакомствами и удовольствиями. Но событие, связанное с царствующей династией, взволновало тогда особенно эту жизнь.
20 октября 1894 года телеграф принес известие из Ливадии о кончине императора Александра III. Трудно передать чувство, охватившее офицеров при этом известии: его надо пережить.
Как, не стало его? А как же Россия? Россия без Александра III? Он - богатырь и воистину русский человек был
именно олицетворением России, ее силы, ее могущества. Его не стало...
На следующий день полк принес присягу на верность службы государю императору Николаю II Александровичу.
Началось новое царствование, полное внутренних волнений, принесшее России большие войны и кончившееся столь внезапно ужасной катастрофой.
Comments
|
